Когда я летом ездил от дедушки и бабушки в гости к маме, которая с отчимом и моим маленьким братиком жила в Пярну, то это воспоминание дало толчок моей первой попытке заработать деньги самостоятельно. Я взял свою игрушечную гармонь, офицерскую фуражку отчима, и уселся на травке возле дома, где родители снимали квартиру, оглашая окрестности сипящим пиликаньем отечественной игрушки. К тому времени, как соседи сообщили маме о моей новой выдумке, я успел набрать у сердобольных смеющихся прохожих пару десятков медных монет. Мама увела меня домой и постаралась объяснить, в доступных для пятилетнего ребенка словах, мое недостойное поведение.
Игры наши проходили в многочисленных развалинах, оставшихся после войны. На городской барахолке, которая находилась в районе нынешнего автобусного вокзала, обитало множество искалеченных войной нищих. Особенно мне запал в память высокий слепой парень в выцветшей солдатской гимнастерке. Он играл на сияющем перламутром трофейном аккордеоне и пел душераздирающие песни.
В пятидесятые годы прошлого века (мог ли я думать, что когда-либо буду писать такие слова?!) мы играли во дворах ржавым трофейным оружием, которое тащили с городских свалок. Только уж совсем маленькие карапузы могли включаться в общую игру с покупным игрушечным пистолетиком. У нас же накапливались целые арсеналы пришедшего в негодность оружия. Мои запасы были таковы: ржавый финский автомат, парабеллум со сплющенной прессом рукояткой, трехгранный винтовочный штык и несколько рубчатых, просверленных сбоку, металлических рубашек от "лимонок".
Я родился в самой середине двадцатого века - в июне 1950-го года. Даже само место рождения отражало послевоенные перемены в жизни страны - я родился в Таллинне. Семья наша переехала в Эстонию в 1946-ом году из Владивостока. Отец развелся с моей мамой, когда мне еще и года не было. Мать вскоре вышла замуж вторично. Вероятно, второй брак был более удачен и продуман, ибо с отчимом они прожили до самой его смерти. Брак этот был скреплен моим, родившимся в декабре 1953-его года, братом Михаилом, несравненно более положительным человеком, нежели я. К несчастью, он умер в возрасте сорока трех лет от сердечной недостаточности. Говорят, те, кого любят Боги - умирают молодыми. Мне очень не хватает общения с ним...
Разоблачение... Какое точное слово - сбрасывание всех одежд и вид обнаженной сущности в результате. Что же, попробую расшелушить многослойную луковку своей жизни от иссохших лепестков и гнилых чешуек, боюсь только, что сердцевина будет едкой до слез.
«39. Врата выбирают входящего,
Закрепить: /
Литературно-художественный портал
Комментариев нет:
Отправить комментарий